– Простите?.. – говорит хмырь, я а знай заливаю:

– Видите ли, во время вчерашнего недоразумения, о коем я глубоко сожалею… Здесь всё дела, кажется, совершенно очевидно… Ведь это ваша собственная голова! – тут я плевок содрал и по шишаку стучу.

У сморчка в зенках прояснело – допёр.

– Ах вот оно что! Так это не страшно, вы не беспокойтесь, я не в претензии, у меня работа такая – умом делиться.

– Вам же самим нужно, – канючу я, – заберите…

– Да нет, – скалится тот. – У меня ничего не убыло, у мыслей природа такая, что ими можно делиться сколько угодно без всякого ущерба для себя. Пользуйтесь на здоровье, я очень рад… – тут он мне ладонь пожал и – фюить – из лифта!

Полный облом.

Как день скинул – не знаю. Без бабок, трезвый и при мыслях. Хоть обратно в библиотеку беги. Под вечер ожил, закатился к Светке. Светка в аптеке калымит: место фартовое, в жилу. У других шмар вечно стоны: «Ах, я забеременела – женись!..» – а за Светкой такого не водится, будь спок, она у себя в аптеке всё что надо по этой части вовремя добывает. И на опохмел у неё всегда можно пару флаконом календулы стрельнуть или пиона. Но шмонает от неё как от зубного врача – я этого не выношу. А так баба крутая, не соскучишься.

Только сегодня мне и Светка не в дугу. Мысли одолевают, и кроме книжных уже и свои проклёвываются. Зачем живу? Что в жизни видал? Пузыри один от другого не отличаются, сегодняшний заглотил – вчерашнего уже не помнишь. Видик посмотреть, на дискотеку смотать, со шмарой трахнуться, так без газа не в кайф, а под газом – назавтра как не было ничего. А другие как-то живут. Неужто всё книжки листают?

– Свет, – говорю, – ты чего делаешь, когда одна дома остаёшься?

– По тебе вздыхаю.

– Да я серьёзно. Ну, с нами потусуешься, у телека побалдишь, а дальше что?